Наша цель - мир без полиомиелита

авторы: Джэй Венгер и Стив Олмонд 
На Конвенции Ротари Интернэшнл в июне Фонд Билла и Мелинды Гейтс решительно подтвердил свою многолетнюю приверженность работе по искоренению полиомиелита - Ротари поставила цель ежегодно собирать по 50 миллионов долларов в течение трёх лет, а каждый собранный доллар будет дополнен двумя дополнительными долларами от Фонда Гейтсов. Это расширенное соглашение обернётся привлечением до 450 миллионов долларов на деятельность по искоренению полиомиелита. Джэй Венгер, директор программы Фонда Гейтсов по искоренению полиомиелита, говорит о своей работе эпидемиолога и о том, почему так важно искоренить полиомиелит навсегда.
  
Я хотел стать врачом с самого детства, но поначалу думал, что стану сельским врачом — врачом общей практики.
Это представление поменялось, когда у меня появилась возможность пару месяцев поработать в больнице при миссии во время учебы в медицинской школе. Тот опыт показал мне, что можно предоставить много медицинской помощи и предотвратить большое число заболеваний за сравнительно небольшое количество денег. 

В дальнейшем я заинтересовался инфекционными болезнями. Мне понравилась идея сосредоточения внимания на чём-то особенном – что казалось мне более практическим, чем знание всего обо всём как, казалось, было необходимо врачу общей практики. Я обратился в Американские центры по контролю и профилактике заболеваемости, где я получил дополнительную подготовку по эпидемиологии инфекционных болезней.

Эпидемиология включает изучение заболевания во всей массе населения – вычисляя, кто заболевает, как болезнь распространяется, и как её можно предотвратить. Это включает работу со всплесками заболеваемости, напоминающую разгадывание загадки болезни, что, однако, нужно сделать в спешке.

Когда я был на курсах по инфекционным болезням в США, мы изучали одну вспышку, во время которой около десятка людей в одном и том же районе заразились одной и той же кожной инфекцией. Я поехал в местность распространения болезни и стал размышлять, что у тех людей было общего. Оказалось, что они все были пациентами одной и той же клиники — это было одной догадкой. Когда мы углубились в данные, мы обнаружили, что все они имели одну и ту же особую операцию. В итоге мы вычислили, что все улики ведут к единственной бутылочке с жидкостью под раковиной в той клинике, которая загрязняла используемое ими оборудование.

Эпидемиологи много чем занимаются - мы отслеживаем инфекционные болезни, пытаемся выяснить, как они распространяются, и затем определяем, что сделать для того, чтобы остановить их.
Я работал в группе Американских центров по контролю и профилактике заболеваемости, которая специализировалась на бактериальном менингите — инфекции, поражающей головной и спинной мозг. Бактерия под названием Haemophilus influenzae Тип Б (Hib) была наиболее частой причиной, ежегодно инфицируя до 15000 детей в США. Это было сразу после разработки вакцины Hib. Я участвовал в мониторинге распространения болезни и эффективности вакцины, и это было по-настоящему потрясающе. От тысяч и тысяч случаев в год мы продвинулись к паре десятков по мере того, как использование вакцины распространялось на всех детей по всей стране.

Наглядность силы программы вакцинации в значительной степени побудила меня заняться искоренением полиомиелита.

Я родился в 1955 году, который по невероятному совпадению был годом, когда в США была лицензирована и внедрена вакцина Salk. В то время полиомиелит был самой опасной инфекцией в стране.

Для осознания значимости разработки вакцины от полиомиелита, необходимо понимать, насколько велик был страх перед полиомиелитом в 30-х, 40-х и 50-х годах. Когда наступало лето, родители были в ужасе от того, что их дети могут подхватить болезнь, которая может привести к параличу или даже смерти. Когда в 1955 году была создана та первая вакцина, её приветствовали как чудо медицины.

Даже после моего рождения угроза полиомиелита внушала людям страх. Проводились кампании с обновлёнными пероральными вакцинами, когда капли вакцины помещались в кубик сахара, который нужно было съесть. Я всё ещё помню, как я, будучи ребёнком, получал те кубики сахара с вакциной от полиомиелита.

Полиомиелит дал важный пример успешной вакцины, снизив число случаев с сотен тысяч в год по всему миру до нуля в США и других богатых странах. Но полиомиелит остаётся большой угрозой в развивающемся мире.

Вирус полиомиелита поражает определенный тип клеток позвоночного столба, и когда они погибают, мозг не может посылать сигналы мышцам. В результате происходит так называемый острый вялый паралич или ОВП, и мышцы больше не работают – они не могут изгибаться или сокращаться. Вирус часто поражает руку или ногу, что приводит к высыханию конечности от бездействия. Если болезнь поражает мускулы груди или диафрагмы, полиомиелит может привести к смерти, потому что пациент не может дышать.

Избавиться от вируса позволяет его способность размножаться лишь в теле человека, и то, что он может жить в теле человека всего лишь от нескольких недель до месяца, либо до тех пор, пока тело не избавится от него. В течение этого времени вирус выделяется в стул, но когда он оказывается вне человеческого тела, он может выжить только одну или две недели. Он должен найти другого человека, чтобы его инфицировать в это время, либо он погибает. Поэтому если вы сможете разорвать цепь передачи – остановить распространение вируса от одного человека к другому путём привития иммунитета достаточному количеству людей при помощи вакцины – можно действительно привести вирус к уничтожению. Но нужно избавиться от вируса повсеместно, либо он может вернуться, повторно инфицируя места, где он был уничтожен.
  
Вот почему Всемирная ассамблея здравоохранения проголосовала в 1988 году за искоренение полиомиелита. Ротари имела необыкновенное значение в то время. Ротарианцы взяли на себя осуществление миссии с самого начала, и они оказали помощь многим странам в начальных стадиях этих усилий.

Я мог видеть плоды нашей деятельности, и как эпидемиолог я был потрясён той возможностью, что мы можем искоренить заболевание с лица земли, если будем достаточно привержены делу.

В 2002 году у меня была возможность поработать с ВОЗ в Индии. Я руководил Национальным проектом отслеживания полиомиелита. Вот где я из первых рук узнал, как Ротари работает в рамках страны.

Значительная часть поддержки Ротари основывается, разумеется, на сборе средств. При таком масштабе деятельности необходим постоянный источник финансирования, и Ротари чётко обозначила своё желание довести это дело до конца. Её поддержка была непоколебимой.

Но я думаю, что наиболее поразительное в работе с ротарианцами было то, что они заряжали энергией чувство приверженности в каждой стране. В Соединённых Штатах они работали в каждом избирательном округе и в столичном округе в Вашингтоне по содействию кампании вакцинации. В таком месте, как Индия, я быстро узнал, что поддержка ротарианцев бесценна. Например, мы первоначально столкнулись с проблемами, имея дело с политическими лидерами, но с кем бы мы ни работали, мы могли всегда положиться на местных ротарианцев для установления контактов с политиками и убеждения их поддерживать программу по полиомиелиту.

В более широком смысле, ротарианцы обеспечили необходимое чувство легитимности и оперативности. Они были влиятельными членами своих сообществ, и люди прислушивались к ним, когда они выступали за искоренение полиомиелита.

Остановка распространения полиомиелита в Индии была огромным достижением. От таких густонаселённых городов, как Мумбай, до самых удалённых горных деревень, нам нужно было убедиться, что каждый ребёнок был вакцинирован.

Большая часть моей полевой работы была на севере, потому что там мы встречали случаи заболевания. В качестве руководителя программы по отслеживанию полиомиелита я осматривал детей с полиомиелитом. Однажды в поездке по северному штату Уттар Прадеш я зашёл в крошечный однокомнатный дом, где на циновке сидела девочка с обездвиженной ногой.

Её нога была парализована несколько месяцев. Мы могли кое-что сделать, например, обеспечить ей физическую терапию и предоставить лангеты. Но вылечить её парализованную конечность не было никакой возможности. Её мать смотрела на меня с ожиданием, и я мог сказать, о чём она думала: “Вот большой доктор с Запада, и он знает, что делать. Он знает, как вылечить моего ребёнка”.

То ощущение беспомощности, те моменты, когда реально видишь жертвы – вот мой самый сильный мотиватор. Они — движущая сила для программы по искоренению полиомиелита, потому что мы не можем вылечить полиомиелит, если он случился. Но мы можем предотвратить его до того, как он случится.
В 2011 году я занял свой пост в Фонде Гейтсов. К тому времени Ротари и Фонд Гейтсов уже были большими партнёрами, и Ротари играла ведущую роль в вовлечении фонда в программу по искоренению полиомиелита несколько лет до этого.

Приблизительно в то же самое время в Индии произошёл последний случай полиомиелита, что подтолкнуло общественный настрой к вере в то, что искоренение полиомиелита во всем мире было реально осуществимо. Ротари и Фонд Гейтсов откликнулись, наметив многолетний стратегический план полного искоренения полиомиелита вместе с другими партнёрами по Глобальной инициативе по искоренению полиомиелита (ВОЗ, АЦППБ, ЮНИСЕФ).

В июне 2013 года Ротари объявила, что она будет выделять 35 миллионов долларов в год в течение пятилетнего периода, которые будут дополнены Фондом Гейтсов в пропорции 2-к-1. В июне 2017 года Ротари объявила, что она увеличит этот вклад до 50 миллионов долларов в год в течение следующих трёх лет, которые Фонд Гейтсов взялся также дополнить в пропорции 2-к-1.

Людям следует осознать, что в случае с искоренением полиомиелита, в отличие от многих других программ общественного здравоохранения, мы не можем выбирать куда идти. Мы вынуждены идти туда, где имеется болезнь.

В настоящий момент в мире существует всего три страны, где может всё ещё встречаться природный вирус полиомиелита: Афганистан, Пакистан и Нигерия. Это невероятно трудные для работы страны, потому что им приходится сталкиваться с гораздо большими вызовами, чем полиомиелит.

Мы не можем забывать об этих местах или заняться ими позже, потому что это бы означало, что мы проигрываем полиомиелиту – если вирус останется где-либо, он может опять распространиться в тех местах, которые уже были очищены от него. Мы вынуждены прилагать наши усилия в самых труднодоступных уголках мира и охватывать детей, которые менее всех доступны для получения помощи.

Вопрос, который мне чаще всего задают, это когда мы сможем объявить, что полиомиелит действительно будет стёрт с лица земли. Я отвечаю, что мы старательно продвигаемся вперед и уже приблизились к цели.

К концу июля прошлого года по всему миру было зафиксировано 19 случаев полиомиелита. В этом году отмечено всего лишь восемь. Однако единственный способ, с помощью которого мы сможем узнать, что полиомиелит действительно искоренён, это — не фиксировать новых случаев в течение по меньшей мере трёх лет, и я надеюсь, что скоро мы достигнем этой цели.

В моей работе эпидемиологом я видел, что можно остановить болезнь, как было сделано с оспой. Мы не просто свели число случаев оспы к малому количеству; мы свели их на нет.

Если бы я был более романтически настроен, я бы мог позволить себе чаще мечтать о мире без полиомиелита в будущем. Но я тружусь как пчёлка, и я предпочитаю высоко держать голову и сосредотачиваться на том, что нужно сделать для достижения цели.

О чём я стараюсь думать – так это о том, на чём Ротари и Фонд Гейтсов фокусируют моё внимание – о человеческом измерении всего этого. Я всё ещё помню по своему детству, как люди боялись полиомиелита. И я видел непосредственно из своей работы в полевых условиях, что полиомиелит делает со своими жертвами и их семьями.
Вот что побуждает меня продолжать работать. 
Назад в Содержание

100 ЛЕТ
ФОНДУ РОТАРИ

Хотите получать уведомления о выходе нового номера? Подпишитесь на рассылку!
Пополнить
Подписаться