Обычные ротарианцы могут оказаться в необычной ситуации. Своими собственными словами они рассказывают нам, каково это...

Иллюстрации Ричарда Миа


...пережить АТОМНУЮ бомбардировку

  
  
  
  
Дзиро Кавацума
Ротари клуб Токио Йонеяма Юай, Япония  

Когда я нашёл свою сестру, от неё остались лишь кости.
 
Мне сообщили, что она погибла при бомбардировке, и я пошёл на её опознание. Но когда я пришёл в бомбоубежище, где она пряталась вместе с подругой, я увидел лишь два обугленных тела. Их невозможно было опознать. Затем я заметил, что у одного тела был золотой зуб. Поскольку я знал, что моя сестра не имела зубных коронок, я понял, которое из тел было её. Я забрал её кости и оставил там её подругу, чтобы её собственная семья забрала её. Моей сестре было 23 года. Она была учительницей.
 
Большинству людей хотелось бы, чтобы их любимые прожили хоть на час дольше, но в случае с бомбой такого типа я знал, что лучше умереть сразу. Хорошо, что она умерла мгновенно. Это самое большее, на что я мог надеяться.
 
Бомбардировщик Б-29 сбросил атомную бомбу, названную «Малыш», утром 6 августа 1945 года. Моя мать, мой отец и моя сестра были в Хиросиме, когда бомба взорвалась. Мне было 18 лет, и я только что поступил в университет Хиросимы, но был послан на военные работы за 70 км в Михара, где я присматривал за группой фабричных рабочих школьного возраста. Мы занимались заправкой топливом военных самолётов.
 
В то утро я был на работе, когда узнал, что на Хиросиму сброшена огромная бомба. Говорили, что по городу распространялись пожары, и катастрофа была неминуема. В тот момент мы не знали, что это была атомная бомба. Начальник дал мне три дня отпуска, и я бросился на железнодорожную станцию, чтобы вернуться к своей семье, но никто не знал, когда возобновится движение поездов. Я прождал на станции в Михара целый день и в конечном счете приехал в Хиросиму около 8 часов вечера. Опоздание поезда спасло меня от сильнейшего воздействия радиации.
 
Когда я шел к дому родителей со станции тем вечером, я видел много мёртвых лошадей, но трупов людей не было. Семьдесят два года спустя я узнал из телевизионной программы, что улицы, по которым я шёл тем вечером, оказались в зоне первых мероприятий по расчистке. Я был избавлен от ещё более ужасающего зрелища.
 
Наш дом был разрушен, поэтому я пошёл в близлежащий университетский городок, где люди спали в палатках. Там я нашёл своих родителей. У моей матери была кровоточащая рана на голове, но она могла говорить, и в остальном была в порядке. Мой отец был в своём офисе, который находился в очень прочном бетонном здании, так что у него не было много ранений. Я провёл ту ночь с ними в палатке. На следующий день я пошёл забирать тело сестры.
 
Моя сестра была учительницей в средней школе для девочек. Она была замужем, но её муж служил в армии, и она со свекровью снимала небольшой домик за городом. Поскольку ночами происходило много авианалётов, многие арендовали дома за городом ради безопасности и ездили в Хиросиму на работу. Но накануне атомной бомбардировки у моей сестры было собрание, поэтому она со свекровью осталась тем вечером в их доме в городе. Под первым этажом было бомбоубежище. Когда раздались звуки воздушной тревоги, они вместе с одной из коллег сестры спустились туда. Но там не было достаточно места. Под звуки сирен свекровь моей сестры побежала в их сельский дом в 10 километрах оттуда.
 
После того, как я нашёл мою сестру, я провёл мой третий день отпуска в поисках её свекрови. Я никогда не забуду, что я увидел, когда я добрался до дома. Она лежала лицом вверх, и меж её губ находился сгусток крови размером с мяч для гольфа. Она была сильно обожжена, и кровь покрывала всё её лицо и грудь. Она подверглась действию радиации, но она всё же смогла вернуться в дом. Было видно, как она ужасно страдала. Мне по-прежнему невыносимо думать о том, как сильно она страдала перед смертью.
 
Позже я слышал другие истории о страданиях. Я слышал о группе школьниц, которые были так сильно обожжены, что их собственные матери не могли их опознать. Но они всё ещё могли говорить, и одна девочка подала голос: “Мама, это я, Кейко”.
 





















Мне сейчас 90, но пережитое в тот день всё ещё очень живо в моей памяти. Я убеждён, что таких бомб быть не должно. Люди не должны обладать ядерным оружием. Поэтому я посвятил остальную часть моей жизни делу мира.
 
Нам говорили, что после атомной бомбы в Хиросиме ничего не будет расти 75 лет. Всё было разрушено. Но вскоре на некоторых деревьях стали распускаться почки. Это дало нам надежду на то, что мы также сможем жить дальше. Надежду на более лучшую и мирную жизнь.
 
Недавно я переехал из Хиросимы в Токио для того,  чтобы сменить обстановку и посвятить свои последние годы Ротари и делу укрепления мира. Я работал над глобальным грантом для финансирования посадки черенков от деревьев, переживших атомную бомбардировку. Моя цель — посадить эти «деревья мира» по всему миру. Во время Конвенции Ротари 2017 года в Атланте я помог посадить одно дерево породы гинкго возле Центра Картера.
 
Я знаю, что ядерное оружие не исчезнет. Но, может быть, я смогу помочь распространить послание о мире, чтобы другие люди никогда не страдали так, как пострадали мы.
 
- Рассказ передала Ванесса Главинскас
    
  

Миротворчество является одной из шести областей интересов Ротари. Узнайте о различных способах, с помощью которых вы можете укреплять мир, на сайте  rotary.org/our-causes .

Назад в Содержание

100 ЛЕТ
ФОНДУ РОТАРИ

Хотите получать уведомления о выходе нового номера? Подпишитесь на рассылку!
Пополнить
Подписаться