Обычные ротарианцы могут оказаться в необычной ситуации. Своими собственными словами они рассказывают нам, каково это...

Иллюстрации Гарри Кэмпбелла


...быть ВОЕННОПЛЕННЫМ


  
Эшер Шрёдер
Ротари клуб Макуокита, штат Айова
  
Мне было 18, когда меня призвали в армию. 19 лет мне исполнилось, когда я был в Европе. Я высадился в Нормандии через неделю после вторжения в день «Д» в качестве замещения потерь, понесённых в начале наступления. Я участвовал в освобождении Парижа 25 августа 1944 года. В том ноябре я оказался в группе солдат, окружённых на четыре дня немцами в лесу Хюртген в Германии. Я был ранен и лежал в лисьей норе. Мы были отрезаны от всех наших припасов — боеприпасов, пищи, воды и медицинских средств. Старший офицер решил попытаться вывести из окружения тех, кто мог передвигаться. Они ушли рано утром и оставили 14 из нас, кто был ранен. 

Позже в тот день пришли немецкие войска.
Когда они убедились в том, что мы ранены, они
сказали нам залезть обратно в наши норы и
оставаться там, “поскольку следующая группа
немцев может застрелить нас”. Немецкие
санитары собрали нас и поместили в сборный
пункт для раненых. Меня отвезли в Дюрен, где
из моей раненой ступни была извлечена
шрапнель. Затем меня перевезли в Зигбург на
другой стороне Рейна. Они поместили меня на
чердак старого монастыря, и я там провёл три
недели, передвигаясь на костылях. Мне
– через день после моего отъезда из Дюрена, американские самолёты провели массированную бомбардировку города и сравняли его с землей. Я бы погиб, если бы меня не вывезли.

Затем меня переместили в лагерь для выздоравливающих к западу от Кёльна, и я там находился во время Битвы при Бульже. Я выяснил это после большой схватки, разыгравшейся над лагерем пленных, и сбитых самолётов. Американский пилот, прыгнувший с парашютом, приземлился в нашем лагере и рассказал нам, что происходит. Мы ничего не знали о том, что идёт сражение у Бульже, так что мы впервые узнали об этом.

После этого я постепенно смог передвигаться, и меня перевели в местечко рядом с Бонном. Я трижды пересекал Рейн с момента пленения, и в последний раз я пересёк его пешком.

Условия содержания казались всё более плохими в каждом следующем лагере. Мы были заражены вшами, нам давали то, что немцы называли «супом» и было просто отваром чего-то в горячей воде без приправ. Однажды мы нашли лошадиную челюсть на дне котла. Мы спорили о том, кому она достанется. Не было освещения, тепла, проточной воды: просто палатки из рубероида. В последних трёх лагерях мы спали на полу на соломенной подстилке. Мы находились в тесноте, и нас согревала лишь теплота наших тел.

Когда меня освободили, на мне была одежда, которую я проносил пять месяцев с момента пленения. Мой вес снизился с 95 кг до 58 кг. При росте 190 см я был мешком с костями.

Я вернулся в Штаты в мае 1945 года. Нам дали возможность бесплатно позвонить домой. Я был на небесах от счастья, и моя мама взяла трубку. После нескольких минут радостного общения я спросил, почему отец не ответил на звонок. Она сказала: «Ты не получал сообщения от нас или Красного Креста?» Я спросил, значит ли это, что он умер. Она сказала, что да, он умер в день моего освобождения 2 апреля. Так величайший день моей жизни обернулся самым ужасным днём в моей жизни.

Записала Хизер Махер
  

Назад в Содержание

100 ЛЕТ
ФОНДУ РОТАРИ

Хотите получать уведомления о выходе нового номера? Подпишитесь на рассылку!
Пополнить
Подписаться