Обычные ротарианцы могут оказаться в необычной ситуации. Своими собственными словами они рассказывают нам, каково это...

Иллюстрации Гарри Кэмпбелла


...выздороветь после ТРАВМЫ позвоночника
  
  
     
Джон Миска
Ротари клуб Биксби, штат Оклахома
  
    

“Нет! Стоп! Нет!” Это были последние слова, которые я выкрикнул перед тем, как меня сбила машина, заехавшая на мою велосипедную дорожку. Я ехал на велосипеде по дороге в тихом районе на побережье Тихого океана в Калифорнии. Ни времени, ни места, чтобы увернуться от машины, у меня не оказалось.

Удар отбросил мой велосипед в сторону и перебросил меня через верх машины как тряпичную куклу. Всё происходило как в замедленной съёмке, когда я падал на землю, обратив взор к небу. Затем я шлёпнулся на дорогу, жёстко приземлившись на спину, шею, правую руку и плечо. Боль наступила мгновенно. Лёжа на спине и корчась в агонии и шоке, я взглянул на свою правую руку, будучи уверенным, что увижу её в пламени. Спасатели вызвали скорую помощь и уложили меня поудобнее. Через несколько минут это случилось. Как будто меня полностью покинула способность чувствовать и двигаться. Я знал, что случилось что-то страшное. Я не знал, умру ли я или буду парализован на всю оставшуюся жизнь.

Меня забрала скорая, затем на вертолёте меня доставили в расположенный в 50 км центр по лечению травм при мемориальной больнице Скрипс в Ла Джолла. МРТ и компьютерная томография выявили множественные повреждения позвоночника. Многие пациенты с тяжёлыми травмами шейного отдела позвоночника имеют повреждённый спинной мозг, что влечёт необратимые последствия. У меня были переломы шеи, но наибольшую озабоченность вызывал разрыв диска, повредивший спинной мозг.

На этом этапе принятие медицинских решений становилось осложнённым. Обычно пациент с полным повреждением спинного мозга не получает выгоды от хирургического вмешательства, поскольку повреждение необратимо. Более того, мое состояние было нестабильно из-за спинального шока, что вызвало падение моего кровяного давления и сердечного пульса до опасных уровней. Несмотря на эти препятствия, нейрохирург Скот П. Лири разъяснил мне и моей жене Шери, что процедура по снятию напряжения со спинного мозга и стабилизация шейного отдела позвоночника была обязательна. Он сказал нам, однако, что даже после хирургического вмешательства у меня было менее 1 процента шансов на какую-либо форму выздоровления. Лири подробно проинформировал нас, что я на всю жизнь обречён быть прикован к креслу-каталке из-за паралича четырёх конечностей.

Утром после хирургической операции, ко всеобщему изумлению, я смог пошевелить пальцами моих рук и ног и даже слегка приподнять мою поясницу над кроватью. Этого не должно было случиться. В самом деле, подобный факт не был задокументирован. На пятый день интенсивной терапии физиотерапевты дали мне возможность простоять сразу несколько минут на ногах. Это было как восхождение на гору Эверест.
На седьмой день меня перевели в реабилитационный центр при мемориальной больнице Скрипс в Энсинитас на 14-дневный курс интенсивной реабилитации. Меня привезли на скорой помощи с трубкой в носу, катетером, внутривенной капельницей и шейным корсетом. Цель —  заново обучить моё тело достаточным двигательным навыкам и решению ежедневных жизненных задач, чтобы позволить мне вернуться домой либо в кресле-каталке, либо с ходунками. 
Когда я приехал, у меня не было силы или способности самостоятельно сидеть. Жесткий удар пришёлся на мой правый бок, и в первый день реабилитации я не мог повернуть правую руку со 100-граммовым сотовым телефоном. Мне пришлось заново учиться сидеть, перебираться из кровати в кресло-каталку и обратно, вставать, садиться и, в конечном счёте, ходить пешком.

Я усвоил золотое правило реабилитации после повреждения позвоночника: не наклоняться, ничего не поднимать, не поворачиваться. Страшась повторного повреждения, я строго следовал этому правилу. Дни были заполнены интенсивной терапией разных типов. К концу дня я оказывался в таком изнеможении, что в первые несколько дней мне трудно было бороться со сном, когда меня навещала моя жена и семья. Я сосредоточился на постановке задач. Через одиннадцать дней после несчастного случая я твёрдо решил сделать мои первые шаги без посторонней помощи. Под бдительным взором Марии — физиотерапевта — я вытащил себя из кресла-каталки между двумя параллельными брусьями, сбалансировал своё тело и сделал свои первые шаги. Я буду помнить эти шаги до конца своей жизни. Чем больше шагов я делал, тем больше мне хотелось продолжать идти.

После 14 дней интенсивной реабилитационной терапии и физиотерапии и спустя 21 день после несчастного случая я вышел из реабилитационного центра своими силами с лишь только шейным корсетом — без кресла-каталки, без ходунков, без трости.

Моё излечение — это история совершенного сочетания медицинской науки, чуда и мотивации. Однако, миллионы людей страдают от паралича. Вот почему я создал «Мозговой пробег» — глобальное мероприятие по сбору средств для поддержки исследований по излечению спинальных травм. В настоящее время я посвятил себя публичным выступлениям о моём опыте и ценности каждого дня жизни.
  

Назад в Содержание

100 ЛЕТ
ФОНДУ РОТАРИ

Хотите получать уведомления о выходе нового номера? Подпишитесь на рассылку!
Пополнить
Подписаться